Свет от фар редко проезжающих машин за окном разрезал темноту, но через мгновенье порезы зарастали, и спальня вновь заполнялась ночью. В воздухе чувствовался аромат крепкого сна и измены.
Никто точно не мог сказать, сколько времени он так уже стоял. Казалось, что в этой спальне, филиале космоса на земле, и вовсе отсутствовало время. Всепоглощающая темнота, усталость и абсолютное безразличие сделали свое дело. Желание хоть что-то еще делать в этом мире хватило только на то чтобы заставить двигаться одну руку, которая и раздевала его. Словно змея, она ползала по его телу, расстегивая пуговицы его рубашки и молнию брюк, развязывая узел темно-синего галстука, который больше походил на ошейник для непослушной собаки. Одежда, не успев долететь до пола, бесшумно растворялась в темноте. На следующем снимке, когда свет автомобильных фар проявил спальню он стоял уже совершенно голый. Когда на его коже выступили мурашки, он понял, что помимо него в спальне по полу еще гуляет прохладный воздух, который словно бродячий кот залез в открытое окно.
Стоя в темноте, голый и покрытый мурашками, он испытывал то забытое и благодаря современной жизни, ставшее постыдным, но так нам иногда необходимое чувство первобытной незащищенности. Он подошел к кровати и теперь уже отчетливо видел то, на что смотрел все это время. Смотрел, не видя, сквозь темноту, но зная, что она там, ждет его. Хотя в последнем он не был так уверен.