Показать сообщение отдельно
Старый 26.02.2017, 16:10  
Рейтинг сообщения:
#9 
el Sid
Читатель el Sid вне форума

 Аватар для el Sid

Info
Сообщений: 44
Регистрация: 16.12.2011
Победитель конкурса
Награжден за: За победу в конкурсе по Torment: Tides of Numenera
Re: Конкурс по Torment: Tides of Numenera - По стопам Изменчивого Бога

Первый Сын

I

По словам многих Братьев, только обретшая сознание оболочка напоминает жертву кораблекрушения, выплеснутую штормовыми волнами на берег безлюдного острова. Первые минуты же моей жизни, о ирония, скорее были похожи на бред умирающего. Прикосновение холодного камня, серое небо, грозящее раздавить облаками, и черная фигура в балахоне, склонившаяся надо мной.

Затем меня обволокла тьма, вышел из которой лишь в небольшой келье, на промокшей от пота постели. Передо мной сидел старик в монашеской робе, один из обитателей монастыре, в котором я оказался. Его звали Бен. Именно он нашел мучающегося меня, когда разносил еду бедным жителям городка неподалеку. «С пробуждением», - поприветствовал он меня. Первые слова, что я когда-либо слышал.

Окончательно поправившись, я понял, что идти мне просто некуда. Не мог вспомнить ни как оказался в этих краях, ни откуда пришел. По словам монахов, болезнь, сломившая меня, была распространена на землях к востоку отсюда, но только и всего. Не помня своего имени, я даже не был уверен, обладал ли таковым когда-либо. Бен, будучи одним из старших, предложил остаться в их общине, поскольку им не хватало рабочих рук. За неимением лучшего, согласился.

Монахи дали мне имя Кувай, в честь одного из мучеников своей веры. Месяц за месяцем я находился в монастыре, постепенно привыкая к тамошней жизни. В ранге послушника в мои обязанности входили уход за садом, походы в город за припасами и прочий физический труд. Также я узнавал детали их веры. В основе ее лежали Шесть Откровений – тексты, написанные тысячелетия назад, говорящие о событиях еще более давних. В них легендарные герои путешествовали меж мирами, борясь со злом чудовищной силы, способным уничтожить само бытие. По преданиям, давным-давно избранные могли воочию наблюдать путешествия героев. Сейчас же это знание утеряно и до нас дошли в полном варианте только три Откровения – Угроза, Надежда-Пробуждение и Возвращение. Монахи проводили дни, изучая их, пытаясь постичь мудрость древних и подготовиться к вероятному приходу злых сил.

Однако ни возможность прикоснуться к тайнам прошлого, ни монастырский быт, казалось, не наполняли мою жизнь смыслом. Наблюдая теологические дебаты по вопросам познания Мощи, таинственной энергии, наделяющей героев силой, я чувствовал себя одиноким среди послушников, что, затаив дыхание, следили за состязанием монашеских умов. Ближе всего мне был брат Бен как спасший меня человек и духовный наставник, но и с ним я не чувствовал себя по-настоящему свободно.

А по ночам приходили Сны. Сейчас я знаю, что это видения из прошлого, когда я был всего лишь оболочкой. Тогда же эти неизвестные места, лица как людские, так и совсем на людские не похожие, озадачивали меня, иногда приводя в ужас. Часто повторялись видения темных комнат, подвалов, заставленные алхимическими приборами и странными инструментами. Я не знал их названий и для чего они, но чувствовал, что могу их использовать.

И еще был Лабиринт. Место, полное тайн и загадок, одновременно и извилистый туннель, и прямой путь, темный лес и потерянный город. Там, в отличие от Снов, я осознавал себя и был волен поступать по-своему, но сам Лабиринт, казалось, направлял меня. Кроме меня там находились десятки других. Я не знал, кто они. Я не мог приблизиться к ним. Но ощущал, что каждый из этих огоньков вдали был мне ближе, чем монах, спасший меня. В центре же Лабиринта горел самый яркий огонь. Мы, как мотыльки, летели к нему, пробираясь через тьму и опасности. С каждым разом я все ближе подходил к нему, но никогда не мог достичь его полностью.

На мои рассказы о Снах и Лабиринте монахи лишь разводили руками. Бен утверждал, что это сама Мощь ведет меня, и мне уготованы большие свершения. Как же он ошибался, да и я не понимал ничего. Мощь тут была ни при чем, и не направлялся я никуда на самом деле. Это Отец шел ко мне.



II
Я хорошо помню день, когда впервые встретил его. Тогда Бен отправил меня и нескольких послушников за товарами на городскую ярмарку. Незадолго до этого мои странствия по Лабиринту становились все более частыми, а Сны – длительными. Потому мысли были заняты именно этим, пока прочие торговались у прилавков, пытаясь достичь компромисса между жадностью продавцов и скупостью монастырского казначея.

И вдруг я услышал голос, который никогда не слышал ранее. Но его интонации, его энергия вызывали воспоминания о событиях из Снов. Оглядевшись, я увидел высокую мужскую фигуру, укрытую походным плащом. Пока он активно обсуждал что-то с местным травником, я, оставив всякий стыд, наблюдал за ним. Чем больше я видел, тем более убеждался в том, что его манера речи и активная жестикуляция один в один те, что сам я использовал во Снах. Когда же он окончил разговор, я трусливо спрятал свое лицо, пытаясь не выдать себя, а затем последовал за ним. Проходя улочками и площадями города, мы оказались в переулке вдали от оживленных дорог, наподобие того, где Бен обнаружил меня. Тут мужчина остановился и повернулся ко мне, укрывшемуся за стеной одного из домов. «Выходи, - спокойным, но полным силы голосом скомандовал он, - Я знаю, что ты здесь». Мои первым порывом было убежать, но желание узнать, как этот человек связан со мной, пересилило трусость.

Я медленно двигался в его сторону. На расстоянии десяти шагов он откинул капюшон, впервые показав свое лицо. Темные волосы, благородные, правильные черты - это то, чем в той или иной степени обладают все оболочки. Но было там и то, что более я никогда не видел. Выражение изумления, почти шока. Отец живет уже не одну сотню лет и удивить чем-либо его очень трудно. Потому до сих пор горд, что смог настолько обескуражить его самим фактом своего существования.

Мое же состояние было трудно выразить односложно. Наконец-то я нашел человека, который был связан со мной. Настоящим мной, а не выдуманным монахами Куваем. Он мог сказать мне, для чего я пришел в этот мир, каково мое назначение. На мгновение, казалось, его фигура озарилась сиянием, что вело меня все это время, и само это место, этот переулок, превратилось в центр Лабиринта, к которому я стремился так долго и наконец достиг. Я никогда более не хотел покидать этого человека, кем бы он ни был. Не контролируя себя более, я упал на колени как монах перед святыней, но воздел я руки не к бездушным текстам, а к живому существу, стоящему передо мной. Отец же, обретя уверенное, вселяющее спокойствие в сердца окружающих лицо, что мы имеем радость наблюдать и поныне, подошел и протянул мне открытую ладонь со словами: «Встань. Нам многое стоит обсудить». Поднявшись на дрожащих ногах и держа его за руку, я мог произнести только одно: «Отец». И с тех пор нет ему от меня другого имени.

В тот день на окраине города, в доме, что
снимал Отец, мы разговаривали долго. В основном, он расспрашивал меня о моей жизни, физическом и духовном состоянии. Особенно его интересовали Сны и Лабиринт. Отец сам испытывал нечто подобное, но до того считал это лишь побочным эффектом своего уникального положения. К вечеру он предложил мне остаться с ним, ведь моя помощь могла быть неоценимой в его исследованиях природы жизни и смерти. Стоит ли говорит, что я, засыпая ночью на жесткой скамье, был счастливее, чем когда-либо?

День
за днем я все больше узнавал об Отце и своей истинной природе. Знание того, что я не более, чем оставленная оболочка, не угнетало меня, а лишь укрепило мою связь с Отцом. Ведь что есть дитя, если не наследие тел родителей? Он показал мне Лабораторию, что предстала ожившей картиной из Снов. Там помогал ему в исследованиях, но часто предметом изучения становился я сам. Мне приходилось принимать зелья и совершать действия, смысл которых был понятен только Отцу. Засыпал, а просыпался со свежим шрамом на теле или швом на голове. Иногда я чувствовал себя ужасно, казалось само тело отвергало внутренности, а голова наполнялась видениями, сводящими с ума. Но мне стоило лишь взглянуть на отцовское лицо, чтобы собрать все свои силы и дать бой пожирающим меня демонам.

Через месяц настал момент, когда Отец решил узнать, являюсь ли я счастливым исключением или нет. Посреди темного, освещаемого лишь алхимическими огнями подвала Лаборатории находились два ложа. На одном из них лежало женское тело, прекрасный образец отцовского мастерства в создании людских форм. Оболочка дышала, но открытые глаза ее были пусты, выдавая отсутствия духа, делающего человека тем, кто он есть. Благодаря многочисленным трубкам соединялась она с сосудами, что наполняли ее питательными веществами. Я до сих пор не знаю точно, как Отец создает свои новые оболочки, и даже сейчас не перестаю поражаться той власти над природой, что он обладает.

Закончив приготовления, Отец занял свободное ложе. От меня ничего не требовалось, потому пришлось лишь наблюдать. На какое-то время Лаборатория погрузилась в тишину, ничего не происходило, и вот его глаза потеряли присущее им выражение, превратившись в два пустых зеркала. По моему телу прошли мурашки, будто сам отцовских дух коснулся меня. Переведя взгляд на новую оболочку, я ждал, затаив дыхание. Некоторое время она продолжала лежать без движения, как вдруг одним резким движением ее туловище поднялось, дыхание стало резким и частым, а лицо наполнилось болью и растерянностью. Продолжалось это не более десяти секунд. Затем ее дыхание вновь стало спокойным, и она повернула голову ко мне. На меня смотрела уже не оболочка, но сам Отец.

Он начал в спешке освобождаться от питательных труб. Я подошел в надежде выразить восхищение тем чудом, что произошло на моих глазах, но, закончив, он лишь оттолкнул меня и направился к своему старому телу. Сложив руки на груди, Отец нетерпеливо перебирал пальцами. Медленно проходили секунды, оболочка продолжала лишь медленно дышать, смотря в потолок. Я было преисполнился отчаяния от мысли, что отцовские надежды не оправдались, но в то же мгновение оболочка повторила то же, через что прошло его новое тело. В ожившей оболочке, кроме внешности, не было ничего, чтобы напоминало об Отце. Это был совершенно новый человек, воистину похожий на чудом спасшеюся жертву стихии. Он с ужасом озирался по сторонам, его слепил свет алхимических ламп, его трясло, а изо рта вырывались глухие звуки, мало похожи на речь. В противоположность ему Отец, казалось, был умиротворен после слишком долгого ожидания. Он подошел к напуганному человеку, обнял его и начал что-то шептать на ухо. Постепенно тот успокоился, из его глаз потекли слезы.

Не скажу, что не испытывал зависти, глядя на это. В моем случае рядом не было никого, кто мог бы так утешить меня, показать дорогу в этот мир. Но эти недостойные мысли не могли преуменьшить тот факт, что я стал свидетелем, возможно, самого важного события в моей жизни. Теперь у меня появился Брат, которому было суждено стать первым из многих. И я более никогда не буду одинок.


III
C того времени Отец более уделял внимание Изааку, как он назвал моего Брата. Я же, продолжая ассистировать ему в Лаборатории, был в значительной степени предоставлен самому себе. Изаак, познавая мир и суть вещей через рассказы Отца, с каждым днем становился все более достойным Cыном, беспрекословно верным, послушным своему родителю во всем. Меня постепенно охватывал страх, что Отец никогда не примет меня так, как его. Я не был с Отцом с первого дня, не рос под его заботливым взором и никогда вновь не стану частью его плана. Но мои страхи развелись, когда тот обратился ко мне с важной миссией, ради которой он, в свое время, и прибыл в эти края впервые.

До Отца доходили слухи о Шести Откровениях, местной святыне, в которой хранятся тайные знания, помогавшие героям прошлого побеждать смерть. Еще находясь в моем теле, он пытался добраться до них, но болезнь вынудила его отложить это дело. Сейчас же я сам должен был закончить его.

Несмотря на почти два месяца отсутствия и то, что я не мог внятно объяснить его причины, ссылаясь на свои Сны и неведомые пути Мощи, монахи приняли меня с радостью. Бен устроил небольшой пир в мою честь, а к вечеру меня ждала кровать в привычной келье. Доброта этих людей несколько поколебала мою решимость, но оставшись наедине с собой я понял, что просто не вынесу вновь того одиночества, что испытывал здесь.

Обитатели монастыря не боялись воров, потому мне не составило большого труда ночью пробраться в молитвенный зал и подняться к алтарю, на котором хранились три уцелевших Откровения. Сгребая книги в охапку, услышал шаги за спиной. Я обернулся и увидел Бена. «Что ты здесь делаешь, Кувай?» - укор в его словах заставил меня испытать стыд, подобно ребенку, найденному преступающим запреты. Но верность Отцу заставила лишь сильнее прижать книги к груди. «Что случилось с тобой за это время? – он медленно шел вперед, успокаивая меня как самоубийцу. – Верни Откровения на место, мы можем все обсудить». Я не мог провалить отцовское задание, потому не должен был позволить Бену задержать себя или позвать на помощь.

Когда тот вышел на ступени, ведущие к алтарю, я бросил Откровения в воздух. Бен с ужасом смотрел на падающие книги, и это был мой шанс. Я быстро кинулся к нему и в прыжке повалил на каменный пол. Многих монахов подобное падение бы сильно покалечило, но Бен был крепок телом, он не собирался сдаваться просто. В пылу борьбы я нащупал рядом твердый предмет и начал бить им старика по лицу, вкладывая в каждую удар всю силу и злость. Когда тот перестал сопротивляться, я остановился.

В моей руке была книга Надежды, вся испачкана кровью. Бен был обезображен, его нос сломан, а глаз выбит, изо рта и по всему лицу текла кровь. Но во взгляде его не было боли, а лишь горечь и жалость. «Ты был мне братом, Кувай», - произнес он, захлебываясь кровью. Каким же он был глупцом. Сидел, закрывшись от мира, поклоняясь пыльным словам, когда я могу находится рядом с человеком, что покорил саму смерть и обладает властью, подобной богам. И он называет меня братом? Когда там, куда я иду, меня ждут и будут ждать десятки и сотни настоящих Братьев. «Ненавижу», - шептал я, сжимая шею Бена, пока тот не затих.

Когда я вернулся к Отцу, он срочно принялся изучать принесенные мной тексты. Мы сидели в тишине кабинета, как вдруг Отец начал издавать странные смешки, а затем и вовсе разразился громогласным смехом. «И это есть те самые Откровения? – хохотал он во весь голос. – Неужели люди за все это время отупели настолько, что поклоняются этим старым сказкам? А до чего уморительно здесь искажены имена!» Успокоившись через некоторое время, он откинулся на спинку кресла. «Столько времени потеряно зря… А, впрочем, что мне до того? В моем распоряжении все время этого мира», – сказал Отец, глядя в потолок. Встав, он подошел к камину и со словами «Тебе не кажется, что здесь прохладно, Кувай?» бросил книги в огонь. Мне оставалось лишь смотреть как Откровения, которым на моих глазах поклонялись десятки людей, которые направляли жизни не одного поколения обитателей монастыря, медленно превращаются в пепел.

Вскоре мы покинули город. С тех пор я и Изаак следуем за Отцом в его поисках новых знаний. За это время он сменил не одну оболочку, потому для меня Отец уже давно не имеет внешнего образа. Но я всегда узнаю его, ибо нет второго такого как он. Что касается меня, то я обрел множество новых Братьев. Лабиринт связывает всех нас и ведет к общей цели – единению с Отцом, чего мне уже посчастливилось достигнуть. И я никому не позволю забрать его у меня. Если понадобится, умру ради него. Если понадобится, убью ради него. Ведь чего стоит чья-либо жизнь перед величием человека, ставшего богом?

Последний раз редактировалось el Sid; 27.02.2017 в 16:57.